Сама удивляюсь.

[irater]

Партнер моего мужа, один из клоунов, закончил контракт и скоро улетает домой.
У меня очень сложное отношение к этому странному человеку. Он – интеллигент, заслуженный мастер своего дела. Очень сердечный и задушевный собеседник с 50-летним жизненным опытом. Еврей, принявший христианство. Клоун, работавший по хосписам перед умирающими детьми. Уроженец и патриот Ленинграда, эмигрировавший в Америку. Его настольные книги в данный момент: «Иисусова молитва», Лазарев «Энергетика чакр» и Х.З.К. «Бандитское логово».
(Warning: дальше будет злобно...)

Он часто жалуется на постоянные духовные страдания. И что первое время в цирке среди нас были для него адским испытанием.
В столовой его можно было видеть ужинающего с выражением лица, как у висельника. Один акробат, глянув на него, прошептал мне «Не, ну вообще-то у нас шоу веселое». После концерта, он любит говорить о тщете славы.
Он может на пьяной вечеринке взять собеседника за пуговицу и внушать ему необходимость доброты, христианского терпения и покаяния.
Однажды перед выходом на сцену он перешагнул через заснувшего на матах партнера и не ткнул его, мол, пошли, пора. Тому это обошлось в штраф за опоздание, плюс hart attack.
Вначале нашего тура его попросили исполнять дополнительный сольный номер. Он делал его на сдавленном голосе, на бутафорском масштабе мимики и настолько тошнотворно гадко, что даже администрация была вынуждена признать свою просьбу ошибочной (ох-ох!) и снять этот номер.
Пригласив к себе на посиделки, он демонстративно зачитывает молитву перед трапезой, а потом играет на маленькой гитарке своими крысиными лапками и поет «Рамона-а-аа» и «My sweet heart», и так разевает рот, сально заглядывает в глаза, и приторно блеет... мама, родная, да что ж это делается?
Это он стал катализатором драки в цирке между двумя акробатами, которых потом уволили.
Мы с мужем однажды страшно разругались из-за внесенных этим партнером закулисных идей - о коммерческой продаже на сторону их клоунских выступлений (я точно знаю, что это запрещено). В другой раз мы осказались забытыми этим "другом" на пустынной улице, когда он заказал такси на всю компанию, но почему-то (?) не учел нас, а сев в машину, перед тем, как уехать, беспечно посоветовал заказать еще одно. Где-нибудь. Я получила там тепловой удар, пока мы искали телефон и ждали другое такси.
Русские жены поговаривают между собой, что он притянул с работы в хосписах в цирковой тур все эти повальные болезни, травмы и мор (была же одна смерть). Ведь никогда еще такого не было до его появления. Какой-то мистический злой карлик.
Я рада, что он уезжает из нашей жизни, этот ханжа. Этот сутулый капризный ребенок с бардаком во всклокоченной башке, с седой бороденкой, из недр которой выглядывают кривые, как у даунов, зубы, с паучьим пузцом над хилыми иксообразными ножками.
Коля скорбит о неминуемой потере привычного, хоть и несносного, партнера и побаивается нового – обещан какой-то толстый испанец, притом глухонемой.
Отъезжающий тоже в мандраже, ибо сроднился с цирком и вкусил кайфов от щедрой компании, а в Америке его никто не ждет с распростертыми объятьями на новый контракт. Его, похоже, не ждет даже собственная жена, которая за целый год согласилась навестить мужа лишь на неделю с условием проживания в шикарном отеле при казино, где после рулетки ежевечерне напивалась в хлам.
Он говорит, что может быть поедет в Рим к брату, который делает бизнес «Клоуны – больным детям». Тычет нам фотку, где он гриме и с клоунским носом показывает Папе римскому благодарстенный диплом от хосписа. Он надеется, что их бизнес пойдет ходко.

Хочется сказать ему: «Дай тебе Бог, (в какого бы там ты ни верил) здоровья. Прощай уже наконец.»