Лифты в моей жизни
Jan. 11th, 2003 09:04 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
iraterОдин из самых веселых лифтов был в высотном здании факультета ВМК Казанского университета. Если первая пара у нас была на 23 этаже, - это труба дело – добраться вовремя, зато гарантировано вливание адреналина и драйва на целый день. Там было 4 лифта, рассчитанные на 18 человек каждый. На вход толпились беснующиеся очереди. Трудной задачей было выбраться наружу тем, кто приехал в лифте вниз, врывающиеся вовнутрь студенты – это страшная сила. Я не знаю, почему мы не ходили наверх пешком, просто это считалось западло. И еще в лифте была надежда застрять. Однажды мы застопорились между этажами, почти полный состав нашей группы, о-о, эти двадцать минут законного права отсутствовать на лекциях! Незабываемый веселящийся эротический сгусток студенческого идиотизма. Там еще был Вовочка Горновский (персонаж из анекдотов про Вовочку) с Эдиком Шефтелем. Нам потом доложили, что хохот был слышен во всем здании.
Самый клинический лифт был в Питере на «Дальней связи», где я работала молодым специалистом. Секретное предприятие было запутанным, как ставка Канариса: лабиринтые дорожки между стеклянным корпусом НИИ, клопино-тараканим сундуком бухгалтерии, красивым коттеджиком для начальства, сараем с огромной красной трубой котельной и высоким мрачно-кирпичным зданием конца прошлого века с узкими бойницами вместо окон. Вот там, на 5 этаже и сидел Вычислительный Центр. Унылые ИТРовцы их степенные начальники с безразлично-тупыми лицами заходили в единственный древний овально-бронированный лифт строго по 9 человек, закрывали внешнюю сетчатую дверцу, изо всех сил захлопывали мощную внутреннюю, нажимали круглые пимпочки своих этажей... Потом начинался сумасшедший дом.
Наверно, лифт был сделан из свинца, короче, он не хотел сдвигаться с места, и чтобы поехать наверх, надо было все сооружение раскачать, войти в резонанс и в возможно-наивысшей точке всем скопом синхронно подпрыгнуть, - это был единственный шанс. Особенно сложно было, если внутри присутствовали толстые тетки из проектного отдела, у них бывало хуже всего с чувством ритма. После безуспешных дерганий и подскакиваний обычно мелкий начальничек в очках и с бородкой начинал басом командовать: приготовились вместе приседать, а на счет три – одновременно прыгаем. И раз...
Снаружи у лифта в коридоре скапливалась все более густая толпа, которая деловито обсуждала, мол, молодых много, скоро должны уехать. Или: Там сейчас Чаплинский командует, сразу поднимутся... И лифт мелко подпрыгивал, взрыкивал и, густо гудя мотором, трясясь и переваливаясь, словно катафалк, медленно-медленно уползал наверх в черную трубу.
Самый крутой скоростной лифт был в Сингапуре, в 77-этажном отеле, где мы жили на 48 этаже. Там было 12 шахт, и к твоим услугам в любую секунду – пустой лифт. Я не знаю почему, но меня там никогда не тошнило, как в прочих высотках в других странах. Что-то с балансом, цвето-гаммой, плюс дивный запах, и дивный же Дебюсси.
Самый романтический лифт был тоже в Питере, в старинном жилом доме с аркой и барельефами. Это был как бы элегантный шкафчик, или вернее, вертикально стоящий гробик на две персоны (плашмя, руки по швам). Дверцы захлопывались перед самым носом, пространство, разделяемое с попутчиком по лифту было настолько интимным, что выходили оттуда уже почти сообщниками, как после конфиденциального сидения в одном шкафу.
Самый отрезвляющим был лифт в своем доме, куда мы возвращались после заморских поездок. Радостно так несешь чемоданы с подарками из Парижу, а тут насрано.
Но самая прекрасная настенная надпись тоже была там же: «А небо начинается от земли».
Самый клинический лифт был в Питере на «Дальней связи», где я работала молодым специалистом. Секретное предприятие было запутанным, как ставка Канариса: лабиринтые дорожки между стеклянным корпусом НИИ, клопино-тараканим сундуком бухгалтерии, красивым коттеджиком для начальства, сараем с огромной красной трубой котельной и высоким мрачно-кирпичным зданием конца прошлого века с узкими бойницами вместо окон. Вот там, на 5 этаже и сидел Вычислительный Центр. Унылые ИТРовцы их степенные начальники с безразлично-тупыми лицами заходили в единственный древний овально-бронированный лифт строго по 9 человек, закрывали внешнюю сетчатую дверцу, изо всех сил захлопывали мощную внутреннюю, нажимали круглые пимпочки своих этажей... Потом начинался сумасшедший дом.
Наверно, лифт был сделан из свинца, короче, он не хотел сдвигаться с места, и чтобы поехать наверх, надо было все сооружение раскачать, войти в резонанс и в возможно-наивысшей точке всем скопом синхронно подпрыгнуть, - это был единственный шанс. Особенно сложно было, если внутри присутствовали толстые тетки из проектного отдела, у них бывало хуже всего с чувством ритма. После безуспешных дерганий и подскакиваний обычно мелкий начальничек в очках и с бородкой начинал басом командовать: приготовились вместе приседать, а на счет три – одновременно прыгаем. И раз...
Снаружи у лифта в коридоре скапливалась все более густая толпа, которая деловито обсуждала, мол, молодых много, скоро должны уехать. Или: Там сейчас Чаплинский командует, сразу поднимутся... И лифт мелко подпрыгивал, взрыкивал и, густо гудя мотором, трясясь и переваливаясь, словно катафалк, медленно-медленно уползал наверх в черную трубу.
Самый крутой скоростной лифт был в Сингапуре, в 77-этажном отеле, где мы жили на 48 этаже. Там было 12 шахт, и к твоим услугам в любую секунду – пустой лифт. Я не знаю почему, но меня там никогда не тошнило, как в прочих высотках в других странах. Что-то с балансом, цвето-гаммой, плюс дивный запах, и дивный же Дебюсси.
Самый романтический лифт был тоже в Питере, в старинном жилом доме с аркой и барельефами. Это был как бы элегантный шкафчик, или вернее, вертикально стоящий гробик на две персоны (плашмя, руки по швам). Дверцы захлопывались перед самым носом, пространство, разделяемое с попутчиком по лифту было настолько интимным, что выходили оттуда уже почти сообщниками, как после конфиденциального сидения в одном шкафу.
Самый отрезвляющим был лифт в своем доме, куда мы возвращались после заморских поездок. Радостно так несешь чемоданы с подарками из Парижу, а тут насрано.
Но самая прекрасная настенная надпись тоже была там же: «А небо начинается от земли».
